Ингушетия: Исторические Параллели

20.11.2009

И НЕ ПРЕРВЕТСЯ СВЯЗЬ ВРЕМЕН (АЛБАСТ ЦЕХАРОВИЧ ТУТАЕВ)

Filed under: Имена из прошлого — Khamarz Kostoev @ 08:53
Tags:

К большому сожалению, ингуши сегодня мало знают об Албасте Цехаровиче Тутаеве, современнике Чаха Ахриева, который по крупицам собирал материалы об ингушах, об их родословии, обычаях, традициях, вероисповедании, башенных комплексах и т.д. Я часто спрашивал себя, как мог этот обширный материал остаться за пределами внимания ингушских историков, журналистов. «Ведь должны же труды самобытного ингушского этнографа где-то находиться?» — задавался я вопросом. И вот недавно мне крупно повезло. В разговоре с племянником Идриса Базоркина Алаудином Мурадовичем Базоркиным узнал, что его отец — Мурад Муртузович — еще в 1934 году, будучи кандидатом исторических наук, переписал объемный (800 рукописных листов в 10 толстых тетрадей) труд Албаста Цехаровича, представляющий, как мы его сегодня называем, полевой материал — записи рассказов цепких на память ингушских стариков. И потому, что эти рассказы воспроизводили неписаную нашу историю 17-18 веков, наш быт далекой старины, записи Албаста Тутаева уникальны сами по себе. Некоторые фрагменты многогранного материала этнографа А.Ц.Тутаева будут мною использоваться в моей работе то ли в изложении, то ли в виде цитат.
Но прежде хотелось бы сказать несколько слов о самом Албасте Цехаровиче Тутаеве и его близких. В начале 60-х годов 19 века в числе первых поселенцев с. Насыр-Корт были два брата Цезнито и Цехар. До этого они жили в основанном ими недалеко от с. Даби-Юрт (Нижние Ачулуки) хуторе Тутаевых. Военная администрация того времени, дислоцировавшаяся в крепости Назрань, разрешило Тутаевым поселиться в Насыр-Корте. А один из братьев — Цезнито был назначен интендантом царских войск. За эту службу Цезнито неоднократно поощрялся.
Интересная деталь — из шести дочерей Цезнито четыре служили врачами на фронтах Великой Отечественной войны. В памяти народной останется подвиг старшей из них, кандидата медицинских наук Асият Тутаевой, попавшей в руки немцев и казненной ими в Ленинградской области.
Об Албасте Цехаровиче Тутаеве, племяннике Цезнито нам известно меньше. Знаем только, что он дослужился до звания штабс-капитан. Занимался этнографией. Составил на ингушском языке лунный календарь. Брат Албаста Заурбек после Владикавказского реального училища учится в Санкт-Петербурге. Но за революционную деятельность был отчислен. Активно участвовал в гражданской войне. Был на ответственных должностях в Ингушской автономной области. В 1937 году подвергся репрессии.
Что касается подлинных записей А. Ц. Тутаева, с которых я начал свое повествование, то они хранились сначала в Ингушском, а после — в Чечено-Ингушском научно-исследовательском институте истории, языка и литературы. Однако после нашего возвращения из ссылки они исчезли. Есть предположение, что перед депортацией вайнахов тутаевские тетради, осознавая их ценность, взял и сохранил до нашего возвращения известный наш земляк, брат Жанеты Зязиковой Идрис Хантыгов. В период бомбежки Грозного российскими войсками в 1996 году Идрис Хантыгов погиб.
Вспомнил Идриса Хантыгова. И почему-то захотелось сделать некоторое отступление от темы изложения. В период своей работы заведующим кафедрой физики в Грозненском нефтяном институте я хорошо знал Идриса. Его дочь училась в нашем институте, а затем занималась наукой с доцентом Ножай Тепсаевым. Идрис Хантыгов был высоко интеллигентным, всесторонне образованным человеком. Все, кто знал его, отмечали в нем неподдельный патриотизм. Думаю, правильно буду понятым, если скажу, что такие люди, как он, формируют нравственный стержень нации, определяют ее честь. Они умеют вовлекать в круг своего общения людей, подобных себе. В моей памяти навсегда останутся встречи с замечательным человеком и патриотом, старшим братом моего незабвенного друга Мурада Дидигова Зелимханом, которые, как правило, проходили с участием Идриса Хантыгова. Вообще, мне повезло на дружбу и товарищество с настоящими ингушами. С теплотой вспоминаю своих коллег по нефтяному институту, больших моих друзей, безвременно ушедших в благословенный мир — доцентов кафедры физики Хаматхана Гадоевича Баркинхоева и Данила Османовича Ахриева. Кстати сказать, Хаматхан Гадоевич и Султан Магомедович Мальсагов, ныне работающий заведующим кафедрой информатики Ингушского госуниверситета, были первыми среди ингушей кандидатами физико-математических наук.
Вспоминая об этих людях, ловлю себя на мысли о том, что общение с Идрисом Хантыговым, Зелимханом Дидиговым и другими помогало нам преодолевать трудности того, не очень благожелательного для нас периода нашего становления в нефтяном институте. Как тут не вспомнить телеграмму Зелимхана Дидигова, полученную мною в связи с выходом в 1968 году в зарубежном журнале моей статьи «Физика твердого тела». «Надо же, — подумалось мне тогда, — живет в Грозном, мог поздравить по телефону или устно при встрече. А он умудрился отстучать поздравление телеграммой». Теперь же я нахожу в поступке Зелимхана Дидигова мудрость старших братьев — другая форма поздравления не сохранилась бы в памяти, а телеграмму храню как дорогую реликвию среди старых писем. Да и потом — это было не просто поздравление, а выражение чувств радости и, если хотите, гордости за, пусть и незначительные, успехи ингушей, отлученных сталинским произволом от нормальных процессов самосовершенствования. Ведь все, чего достигали мы, было результатом неимоверных усилий над обузданием обстоятельств, в которых оказался наш народ. Многие из нас жаждали знаний, понимая, что только через образование можно обрести поруганное равноправие среди наших народов. Не всем, правда, удавалось утолить эту жажду. Но в нашей семье культ знаний был возведен на очень высокую высоту. В период нашей ссылки отец, Уматгирей Хасботович, отбывал свой восьмилетний срок по политической 58-й статье. Мать, Хава Исаевна, оставшаяся одна без мужа, приложила все усилия к тому, чтобы все пятеро ее детей занимались в школе и продолжали вузовское образование. Из далекой Тайшетской тюрьмы отец писал нам: «Учеба! Еще раз учеба! Знание — это ваше светлое будущее. Держитесь, преодолевая невзгоды и трудности до моего возвращения!» В 1947 году на имя матери приходит письмо из другой области Казахстана от не очень близкого нам троюродного дяди Салмана Озиева, ныне здравствующего столетнего патриарха ингушской поэзии и словесности, человека, посвятившего всего себя делу прозрения ингушского народа и сегодня активно работающего над проблемами генеалогии таргимхоевских фамилий. Я часто привожу своим студентам в высокой степени мудрые слова из того полувековой давности письма, обращенные к нам, детям: «Ученье в молодости — резьба на камне. Ученье в старости — затея на песке». Сегодня, когда образование утрачивает престижность, а нравственность стало делом второстепенным, эти слова имеют особый смысл.
Да простит меня читатель за столь просторное отступление от упомянутых в начале записей Албаста Тутаева. Но выхваченные памятью эпизоды той далекой поры в связи с упоминанием Идриса Хантыгова всколыхнули воспоминания о былых временах, которые запали в душу как пора наших дерзновений. На эти дерзновения нас настраивали старшие товарищи. По возвращению из ссылки я перевелся из Казахского госуниверситета в Грозненский нефтяной институт. Здесь, в Грозном, мне часто приходилось по разным поводам общаться с дядей Дошлоко. Почетной для себя я считал миссией привозить его к нам домой или же отвозить к себе обратно. Дошлоко Дохович Мальсагов в то время руководил Чечено-Ингушским НИИ истории, языка и литературы. Будучи сам высокообразованным человеком, Дошлоко Дохович усиленно добивался открытия при Чечено-Ингушском пединституте национального факультета. В этом вопросе ему активно помогали Халид Ошаев и мой старший брат Алихан, работавший в то время на кафедре иностранных языков. Активность, которую он проявлял в решении данной проблемы, свидетельствовала о его искреннем желании дать возможность чеченцам, ингушам наверстать упущенное за годы ссылки в сфере образования. Все встречи с Дошлоко Доховичем лично мне давали возможность прочувствовать важность получения знаний. Они, эти встречи, безусловно, сыграли существенную роль в моем становлении. Кстати, о способности Дошлоко Мальсагова заражать людей желанием учиться сегодня можно часто услышать от бывших его студентов. Тогда, после нашего возвращения из ссылки, такой настрой был нам, молодым, очень нужен. Нам нужен был ориентир, к которому мы бы стремились. Таким ориентиром и были для нас старшие товарищи.
Сегодня, работая над новой книгой о далеком и не очень далеком прошлом нашего народа, я убеждаюсь в том, что силу ингушам давали авторитетные люди. Они своим поведением, действиями завоевывали авторитет среди ингушей и сами в любых ситуациях оставались ингушами. Как бы пафосно это не звучало, еще более двух столетий назад авторитетные ингуши закладывали для нас наш сегодняшний день. И вполне логично, чтобы мы знали о них как можно больше. Их жизнь, их дела — наше прошлое, которое в большей мере не по нашей вине остается мало изученным. Буду рад, если новая книга, работа над которой только начинается, хотя бы в мизерной доле выполнит эту задачу.

Ахмет Мальсагов,
профессор

Реклама

Добавить комментарий »

Комментариев нет.

RSS feed for comments on this post. TrackBack URI

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

Блог на WordPress.com.

%d такие блоггеры, как: