Ингушетия: Исторические Параллели

22.11.2009

ОВЛУР – «ЯГНЕНОК ЗИМНЕГО СКОТА», ИЛИ КАВКАЗСКИЙ СОКОЛ

Дошлуко Мальсагов (в центре)

Сегодня мимо работы Дошлуко Доховича «О некоторых непонятных местах в «Слове о полку Игореве», должно быть, действительно не проходит ни один добросовестный ученый. Но невыразимо грустно, что забыто, да что там — просто-напросто неизвестно российской интеллигенции имя автора монографии Дошлуко Доховича МАЛЬСАГОВА.
Вот что рассказывает о том, как проходило обсуждение работы Д.Д. Мальсагова «О некоторых непонятных местах в «Слове о полку Игореве» на заседании Постоянно действующей комиссии по «Слову», кандидат филологических наук, ученица и племянница ученого Р.И. Ахриева:

— На лицах многих присутствующих можно было прочесть недоверие, скепсис, любопытство. Ведь к кафедре вышел провинциал, очень милый, но совсем не импозантный пожилой человек. Но как всегда сильным, одновременно ненапряженным голосом, тихо, он стал вводить аудиторию в мир своих наблюдений, мыслей, образов, выводов, подкупая и смелостью и оригинальностью мышления, и абсолютной раскованностью. От снобизма столичных ученых не осталось и следа… А ведь в Комиссию входили потомственные слововеды, академики, писатели, поэты, ученые из МГУ Института языкознания АН СССР…

На Кавказе говорят: «Ум без смелости бессилен, сила без ума опасна». Дошлуко Дохович, при внешней мягкости и интеллигентности, был истинным горцем -смелым, несколько даже неожиданным (но ведь и доказательным!) в научных выводах. Надо было обладать мужеством, чтобы посметь пойти наперекор общепринятому суждению. В своей монографии Д.Д. Мальсагов пишет: «До сих пор, кажется, никто не сомневался в том, что Овлур, содействовавший спасению князя Игоря из » половецкого плена и сам бежавший с ним на Русь, был родом половчанин. В «Слове» этот герой назван Овлуром и Влуром. «Комонь въ полуночи Овлуръ свисну за рекою…», «Коли Игорь соколомъ полете, тогда Влуръ влекомъ потече…»… Чье же это слово — Овлур?… Если мы допустим, что Овлур был родом не «половчин», а так назван летописцем потому, что находился в стане половцев, под началом их, или потому, что половцами названы все этнические группы, зависимые от половцев, а сам Овлур мог быть кавказским горцем, род, которого в горах не был досягаем для мести половецких ханов, то отвага Овлура, взявшегося спасти Игоря, и доверие к нему князя, сперва не доверявшего, для нас понятны.

…Что горец Северного Кавказа мог быть в стане половецком, нас не должно удивлять, ибо горцы бывали в тот период не только у половцев, но и у русских князей, Овлур-горец… должен был быть христианином, так как в горных районах обитания вайнахов христианство было распространено по крайней мере со второй половины VIII века …)

…Все это может быть лишним свидетельством того, что автор «Слова» был непосредственным участником похода, лично знал обстановку и его героев».

Ученый, рассматривая этимологию имени Овлур, пишет: «Овлур — имя, которое до недавнего времени было распространено у вайнахов. Руины многоэтажной башни на высоком обрывистом берегу Сунжи, в двух-трех километрах от бывшей крепости Назрань и селения Гамурзиево, называется «башней Овлура»… Башня построена первыми переселенцами из гор на плоскость галгаями (ингушами).

… Обычно имена людей у многих народов на ранних ступенях их развития имеют какое-то значение, смысл. Слово это означает «ягненок зимнего окота». Пастухи, избегая зимнего оката овец (это естественно: выходить зимних ягнят трудно и дорого), пускали производителей в овечье стадо по строго соблюдавшемуся обычаю в день Св. Георгия, поэтому ягнята (овларг-аш) зимнего окота были редки»

Что ж, этот Овлур оказался не таким уж и «ягненком». Во всяком случае, как не признать, что без него сценарий нашей истории восьмивековой давности развился бы по иной сюжетной линии.

Коллеги, отзываясь относительно труда Дошлуко Доховича, писали ему:

«Ваш материал, несомненно, очень важен и плодотворно скажется на изучении языка «Слова о полку Игореве» Особенно убедительными мне кажутся главы, посвященные Овлуру и Диву… (Мещерский Н.А., Петрозаводск).

«Моя благодарность Вам за присылку оттиска столь интересной и значительной статьи. Ваша исключительная литературная работа произвела на меня большее впечатление, чем я ожидал… С.П. Писарев, Москва»

«В Болгарии я нашел точное подтверждение Вашей трактовке «уши закладаше» и собираюсь написать заметку… Кстати, в Болгарии Ваши работы не были получены. Пожалуйста, пошлите оттиск специалисту по «Слову о п.И.» Николаю Михайловичу Дышевскому… Желаю Вам всяческих успехов. С уважением Д. Лихачев 21 V. 60 г. »

«Я готов без всяких оговорок сделать все от меня зависящее, чтобы эта работа как можно скорее и как можно в лучшем виде вышла в свет. И не только потому, что автор мне дорог, а еще и потому что понимаю вся значительность, всю актуальность этой работы. Ваш Н. Штанько. Москва».

«Прочитал работу дважды и впервые узнаю — видите, какой из меня знаток литературы! — что подлинность «Слова» не признается за рубежом. Ваш анализ «Овлура и Дива» очень убедителен. Ваш грек» (П. И. Харакоз, доцент Фрунзенского государственного университета — Н.М.).

Все рукописи ученого бережно хранит его дочь профессор Ингушского государственного университета, филолог Лидия Дошлуковна Мальсагова. В прошлом грозненка, она говорит: «Когда жить в городе стало опасно, мы уехали, захватив лишь самое ценное. Даже, пеленок для новорожденного внука впопыхах не взяли достаточного количества. Но архив отца я забрала весь. Не простила бы себе, если бы он погиб».

Но разве только ее это ответственность и обязанность хранить наследие Д.Д. Мальсогова? Он достоин того, чтобы о нем помнили все, чтобы россияне на знаниях о таких людях формировали свое мнение об ингушском народе.

Идрис Базоркин классик ингушской литературы, автор романа-эпопеи «Из тьмы веков» называл Дошлуко Мальсагова «мудростью народа». Мальсагов же ощущал себя просто сыном своего народа. Он не позволил себе прожить иную, более благополучную, жизнь. Лидия Дошлуковна вспоминает, что в 1944 году, когда вышел Приказ о депортации ингушей из родных мест, ее отец работал над докторской диссертацией, жил в Москве. Ученому предложили остаться в столице. Но он не предал свой народ. Отправился вслед за ним в ссылку. Правда, с большим, чем остальные, комфортом (его и других ученых, а также национальных партийных деятелей увозили в так называемом «поезде интеллигенции», а не в теплушках, как всех). Но уже на месте все было, как у всех. От работы на шахте, заработав силикоз, погибла старшая дочь Мальсагова. Семья голодала. Чуть легче стало, когда Дошлуко Дохович был принят на работу, стал… директором бани. Обычной сельской баньки, где и чистить котлы, и вести бухгалтерию, и организовывать мытье солдат приходилось. Так продолжалось до тех пор, пока в село не приехал по какому-то поводу тогдашний министр просвещения Киргизской ССР. Прознав, что в банщиках здесь ходит ученый-лингвист, он на следующий же день вызвал Мальсагова во Фрунзе (ныне Бишкек), предложил ему вести занятия по русскому языку и вопросам языкознания во Фрунзенском педагогическом институте. Позднее Мальсагов был назначен ректором (деканом) вечернего отделения вуза. Дочь Мальсагова вспоминает: «Отец пользовался таким уважением и любовью среди студентов, что когда разрешено нам было вернуться домой на Кавказ, провожать пришла целая толпа преподавателей и студентов. Отец едва сдерживал слезы. В тот день даже выпил стакан шампанского. Кажется в первый и последний раз в жизни».

В Грозном их не ждали. В прежнем доме жили студенты профтехучилища. Они бы и освободили квартиру, но верный себе Мальсагов сказал жене: «Выгнать студентов? Никогда!». Семье выделили участок под строительство. Пока строился дом, днем жили под навесом, а ночью уходили ночевать к соседке, помнившей их еще с додепортационных времен Анастасии Федоровне.

Мальсагов возглавил НИИ языка, литературы и истории. Ему предложили машину. Он отказался, сославшись на то, что до работы «пять минут ходьбы». Предложили квартиру — отказался. «Бескорыстие, чистота помыслов, любовь и снисходительность к людям отразилась даже на его облике праведника -, пишет в воспоминаниях о дяде Раиса Ахриева. -… Не счесть людей, которым он помог выжить, выстоять, найти себя, причем делал это без оглядки на национальность».

Таким он был с детства. Сыну героя русско-турецкой войны 1870-1878 годов Дошлуко было три года, когда пришел официальный вызов из Петербурга для учебы в военном училище. У матери его, к тому времени овдовевшей, хватило мудрости отправить сына на учебу в далекую и холодную столицу. Но окончить училище мальчишке не удалось. Он и еще четверо учащихся, случайно оказавшихся свидетелями проступка однокашника и не выдавших его, были исключены и отправлены домой. Но перед отправкой его в очередной раз вызвал директор, чтобы… пожать руку.

Вспоминает внучка Д.Д. Мальсагова, кандидат технических наук М.К. Ужахова: «В 37-м Деда, естественно, посадили. За… шпионскую деятельность. Кому-то показалось подозрительным, что лингвист и этнограф часто ездит в экспедиции в горы… Деда пытали. Выбили все зубы. Один из сокамерников, когда его кинули в камеру после очередного допроса, сказал: «Деше, прости, меня заставили свидетельствовать против тебя». Носам Мальсагов никого не выдал. Больше того, простил своим доносчикам, общался с ними, когда был выпущен спустя четыре года на свободу. Родным сказал: «Что поделаешь, не каждый может вынести физическую боль…». Тонкость и деликатность натуры не позволили ему даже в этом признать свое превосходство. На негодующее: «Но ты же терпел?», сказал: «Видите ли, я был хитрее. Мало ел, отдавая свою пищу другим. А когда начинали бить, обессиленный от голода, сразу терял сознание, и меня переставали бить». Родные вспоминают: при этом он посмотрел так победно и лукаво, что невозможно было вместе с ним не восхититься его находчивости.

Как всякий интеллигентный человек дореволюционной выучки Дошлуко владел несколькими языками. Что же касается русского и ингушского, то они у него были безупречными. Знания стилистических возможностей, средств обоих языков позволили ему выполнять великолепные, по отзывам ингушей-лингвистов, переводы произведений классиков русской поэзии. Но он и сам мастерски владел приемами стихосложения. В поэме «Поток Армхи» Мальсагов пишет:

Мчится поток в ущельях.

Как и он сам — свободным,

Как и он сам — могучим,

Как и он сам -в несчастье Гордыми, непреклонными,

С пламенными сердцами

Вынянчил горных соколов,

Тихих в движеньях — соколов.

Грозный в сраженьях — соколов,

Наших джигитов — соколов.

Может, когда сочинял эти строки, вспоминался ему и тот далекий предок Овлур, чье имя переводится с ингушского, как «ягненок». Но ягненком не был ни Овлур — человек спасший князя Игоря, ни Дошлуко — человек, вернувший его, спустя восемь столетий после написания «Слова», к национальным корням… Оба достойные джигиты — соколы своего народа.

Н.В. МИРЗАБЕКОВА, журнал «Ковчег Кавказа», специальный выпуск, 2005 г.

Реклама

1 комментарий »

  1. Меня переполняет гордость за лучшего из сыновей ингушского народа!

    комментарий от L.Bekova — 11.08.2013 @ 14:08 | Ответить


RSS feed for comments on this post. TrackBack URI

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

Блог на WordPress.com.

%d такие блоггеры, как: