Ингушетия: Исторические Параллели

16.01.2020

Об одной фальсификации А.С. Сулейманова

В 1903 г. В.Я. Светлов опубликовал ингушское сказание «Семь сыновей вьюги». По мотивам этого сказания ингушский писатель С.И. Чахкиев на основе этого фольклорного произведения создал драматическую поэму «Чаша слез». В 1963 г. она была издана отдельной книгой на ингушском языке, а в 1965 г. – в переводе на русский язык. В те годы чеченский поэт и краевед А.С. Сулейманов собирал топонимию Чечено-Ингушетии, в том числе и в горах Ингушетии, где он обнаружил топоним «пхьармат». Вероятно, знакомство с поэмой С.И. Чахкиева и обнаружение топонима «пхьармат», который показался ему созвучным с именем Прометей, натолкнуло его на мысль, сконструировать миф о чеченском Прометее – Пхьармате, который он создал и опубликовал в 1990 г. В нём много несуразностей и противоречий, что в итоге позволяет сделать вывод о его искусственности.

Светлов опубликовал ингушское сказание «Семь сыновей вьюги» [11, с. 198-214], записанное, вероятнее всего в селении Гвилети, находившемся в Дарьяльском ущелье у самого подножья горы Казбек [1, с. 107]. Сказание имеет прометеевский сюжет. В нем нарт Курюко (инг. Куркъа; от «кура» – «гордый» и «къо» – «сын») повторяет подвиг греческого титана Прометея. Но в отличие от Прометея, укравшего у Зевса для людей огонь, Курюко крадет у Всесильного Тга (инг. Тхьа//Ткъа) барашек и тростник для нартов. Ингушский писатель Саид Чахкиев на основе этого фольклорного произведения создал драматическую поэму «Чаша слез». В 1963 г. поэма была издана отдельной книгой на ингушском языке [17], а в 1965 г. – в переводе на русский язык [18]. В 1960-х гг. чеченский поэт и краевед Ахмед Сулейманович Сулейманов (1922-1995) собирал топонимию Чечено-Ингушетии, в том числе и в горах Ингушетии [9, с. 135]. Собранные топонимы он издал четырьмя частями в 1976-1985 гг. [13; 14; 15; 16].

В горной Ингушетии в окрестностях селения Гули (Хьули) он обнаружил топоним Пхармат (Пхьармат). Вероятно, еще в те годы А.С. Сулеймановым было создано художественное произведение «Пхармат», которое он выдал за фольклорную запись и опубликовал на чеченском языке позже в сборнике «Чеченский фольклор» – в 1990 г. [10, с. 9-14]. В комментариях к мифу сказано, что Ахмед Сулейманов записал его в 1940 г. со слов 80-летнего жителя хутора Гедин-пха, и еще один вариант сказания записал со слов своего отца Сулеймана [10, с. 550]. (Р. Нашхоев утверждает, что «миф “Пхьармат” записан А. Сулеймановым в 1937 году» [9, с. 156]). Возникает вопрос: если действительно это так, почему А.С. Сулейманов не публиковал этот миф в течении 50 лет? Вероятней всего, сочинил он миф в 1960-х годах, когда узнал о существовании топонима Пхармат и познакомился с поэмой С. Чахкиева, и долго не решался на публикацию самого мифа, боясь быть обвиненным в фальсификации, хотя информацию о существовании такого мифа он выдал в 1976 г. Чеченский исследователь К.З. Чокаев пишет, что в 1966 г. А. Сулеймановым ему были переданы два варианта преданий о Прометее – «Пхьарий» и «Пхьармат», которые он приводит в приложении в конце своей книги, изданной в 1991 г. [19, с. 55, 168-178]. В изданной в 1976 г. 2-й части «Топонимии Чечено-Ингушетии» А.С. Сулейманов приводит сведения о Пхармате в двух статьях, посвященных горе Бешлоам (Казбек) и селению Хьули. «Баш Лоам… – …По представлениям ингушей и чеченцев, на вершине Баш-Лоам обитала Матерь Земли – Мехкан Нана (Кибела, Рея), одновременно является своеобразным Олимпом, где живут и совещаются все боги вайнахского Пантеона; здесь же прикован великан-нарт, доставивщий людям на землю огонь из очага верховного бога Сиелы (Зеуса-Зевса) – Куркъо, получивший отражение и в поэме ингушского поэта Саида Чахкиева “БIаьрхих бизза кад” (Чаша слез)… Чеченский Пхьармат идентично ингушскому Куркъо» [14, с. 7-8]. (more…)

09.09.2019

К вопросу происхождения названия башенного поселения Хамхи

Хамхи — одно из крупнейших башенных поселений Горной Ингушетии замкового типа, расположено в центре Таргимской котловины на левом берегу р. Ассы. В настоящее время Хамхи административно входит в состав Джейрахского района Республики Ингушетии. Предания об основании Хамхи объясняют его название, как имя собственное основателя самого поселения [1].

На самом деле это не так. По ингушским традициям образования топонима, к названию населенного пункта, название которого происходит от имени собственного, добавляется компонент, обозначающий понятие «населенный пункт» — пхьа (ГIолашпхье), кхала (Эги-Кхала), коа(Зовра-Коа), юрт (Той-Юрт) и т.д. Если к названию не добавлен такой компонент, т. е. название населенного пункта состоит из одного слова (Таргим, Хамхи, Карт и т.д.), то такое название не происходит от имени собственного человека. В таком случае в названии заложен другой смысл. Обычно рассказы об основателях того или иного населенного пункта или общества возникают намного позднее его основания в попытках объяснить это название.
В.Б. Виноградов и К.З. Чокаев отметили, что «термин “Хамхи” не поддается четкой этимологизации, особенно в своей первой части. Вторая часть слова более прозрачна в этимологическом отношении — хи — “вода, река”» [2].
В дальнейшем К.З. Чокаев предложил свой вариант значения слова «Хамхи»: «Таким образом Хамхи состоит из следующих составных компонентов: ха (+хи, хий) «вода», «река», мх (← мах), «ветер», -й/-ие детерм. При этом оба компонента подверглись фонетическим изменениям, что вполне допустимо и объяснимо: огласовка (а) вместо ожидаемого (и) в первомкомпоненте, возможно, результат регрессивной дистантной ассимиляции (и) последующему (а) второго компонента (мах — мх), который выпал впоследствии или перешел в следующий слог. На вероятность такого изменения указывают варианты топоэтнонима — Хамха и Хамах, бытующие в речи отдельных ингушей и поныне. Это относительно лингвистического аспекта вопроса с точки зрения социальной следует отметить следующее. Известно, что многие нахские этнотопонимы, как и в других иберийско-кавказских языках, в своей основе восходят к названиям древних языческих культов, тотемов и теонимов» [3]. С К.З. Чокаевым в данном вопросе никак нельзя согласиться. Рассматриваемый топоним в таком случае звучал бы как «Химух» («река-ветер»), а не «Хамхи». (more…)

15.03.2010

ЗАВОЕВАТЕЛЬНЫЙ ПОХОД КАБАРДИНСКОГО КНЯЗЯ ТЕМРЮКА ИДАРОВИЧА В РАЙОН ЦЕНТРАЛЬНОГО КАВКАЗА В XVI В

В одном из номеров газеты «Ингушетия» Х.А. Акиев опубликовал статью «Этническая карта Северного Кавказа в середине XVI в. (К вопросу о поселениях ингушских племен в Дарьяльском ущелье)», в которой он подверг критике нашу точку зрения на поход кабардинцев в район Центрального Кавказа в XVI в. В последующем он опубликовал эту в сборнике «Точка зрения» (Назрань, 2006).

Тему кабардинских завоеваний в Ингушетии впервые обозначил Б.Д. Газиков. (Газиков Б.Д. Статьи по истории Ингушетии. Назрань, 2002). На основе анализа данных Никоновской летописи и ингушского фольклора, Б.Д. Газиков сделал вывод: «Мы считаем, что события 1562 г., когда кабардинские князья совместно с ногайскими мурзами и отрядом казаков во главе с Г. Плещеевым, совершили поход на Центральный Кавказ, разворачивались на ингушской территории и вызвали исход ингушей с равнины Гарма-аре (междуречье Терека и Камбилеевки, — Н.К.), Газалте (долина реки Гизель, — Н.К.) и долины реки Сунжа. Эти события запечатлены в памяти народа. Так, в легенде «Махкинан» говорится о предке гвилетцев Чербыже, в числе немногих жителей долины Сунжи, спасшихся от нашествия кабардинских князей, ногайских мурз и отряда казаков. Чербыж реальное историческое лицо. Спасшись от неприятеля в (more…)

Создайте бесплатный сайт или блог на WordPress.com.