Ингушетия: Исторические Параллели

19.09.2019

ЭТНОГРАФ, АРХЕОЛОГ, КРАЕВЕД КАВКАЗА, ИССЛЕДОВАТЕЛЬ ИНГУШСКО – ЧЕЧЕНСКОГО НАРОДА, ПРОСВЕТИТЕЛЬ «НАХАА СИДАР» Ф.И.ГОРЕПЕКИН

В истории кавказоведения есть немало ярких и выдающихся личностей с именами, которых знаком каждый исследователь, однако есть и такие, которые в силу ряда обстоятельств не известны даже в кругах специалистов, одним из таких является Фома Иванович Горепекин. Горепекин Ф.И. родился 7 июня в 1874 году в станице Ессентукской Терской области в семье станичного учителя. В 1891 году Фома Иванович закончил Владикавказское 4 – классное городское Николаевское училище, но так как высших учебных заведений в Терской области не было, в 1893 году он поступает в Тифлисский учительский институт. Он успешно выдерживает вступительные экзамены, однако учиться ему там не пришлось в виду отказа в казенной стипендии. Отсутствие средств вынуждает его вернуться домой. По возвращении Горепекин поступает во Владикавказскую классическую гимназию, но бедность родителей не позволяет продолжить учебу и здесь. Стремление получить хорошее образование и вместе с тем его большая любовь к природе Кавказа определили во многом поиски его будущей специальности.

С открытием Владикавказского лесного училища в 1894 г. в числе первых был зачислен и через два с половиной года; когда ему уже было 22 года, он окончил его. Будучи молодым специалистом, Фома Иванович активно включился в общественную жизнь и с открытием в 1896 во Владикавказе воскресной школы «грамотности» начал обучение в ней детей и взрослых. Несколько позднее при его личном участии была образована общественная библиотека в городе Владикавказе, он также безвозмездно привел в порядок библиотеку Областного статистического комитета и музея, (всего 27 тысяч томов). Фома Иванович работал на различных должностях лесной службы в Терской области, начав с должности помощника лесничего, дослужившись до ревизора лесов Горской республики.

Его служебное положение позволяло ему проводить разнообразные научные исследования в области сельского хозяйства, ботаники, зоологии, этнографии, археологии, он проводил большую краеведческую и исследовательскую работу. Разносторонняя научная деятельность Фомы Ивановича была замечена в лесном департаменте, и по личной просьбе уполномоченного Министерства земледелия на Кавказе ботаника Я. С. Медведева на него была возложена обязанность по сбору пескоукрепляющих растений на Арарате, а также сбор древесных семян редких растений. Изучив литературу по Кавказу, он начал свою краеведческую и научную деятельность в 1901 году; открыл сталактитовую пещеру под Владикавказом, провел ботанические исследования от Кизлярских песков до ледниковой области гор Главного Кавказского хребта и от реки Сулака до Эльбруса. Выявил 154 вида дикорастущих и кустарниковых пород. В период с 1910 по 1914 год с горных высот, достигавших 14 тысяч футов, перенес на себе около 1500 живых растений разных видов в Тифлисский ботанический сад, с тем, чтобы образовать там отдел кавказских высокогорных растений. Во Владикавказе он 12 лет заведовал казенным плодовым питомником и читал лекции по садоводству и огородничеству. Ф.И. Горепекин в течение 4-х лет состоял членом-корреспондентом Юрьевского и Тифлисского ботанических садов, был членом Владикавказского туристического общества, для которого составил в 1912 году первый «Путеводитель по горам Терской области». 18 лет Фома Иванович состоял действительным и почетным членом Терского областного статистического комитета, который был единственным учреждением, проводившим научно-исследовательскую работу в крае, в том числе и по этнографии. По поручению комитета составил план города Владикавказа, который был издан картографическим отделом , оригинал находился в Терском областном музее. Учитывая его опыт и знания в данной области, статистический комитет поручил ему составление карты расположения могильных курганов и других древних объектов. Своими разнообразными экспонатами, накопленными в ходе исследования области, он вместе с секретарем статистического комитета Г.В. Вертеповым положил начало созданию Терского областного музея в городе Владикавказе и лично участвовал в сборе пожертвований на его постройку.

В 1921 году при музее образовался Северо-Кавказский институт краеведения, многие экспонаты и коллекции по этнографии ингушского и осетинского народов были собраны лично Фомой Ивановичем. Для пополнения музейных коллекций и археологических знаний о древностях Терской области Горепекину Ф.И. было предоставлено право на самостоятельные раскопки. В результате археологических исследований Горепекин обнаружил фундамент церкви и каменный крест IV века близ селения Заманкул, также каменные гробы-ящики близ станицы Курской, им найдено золотое изображение головы лошади с рыбьим телом близ Нальчика и прочее. Но самым главным своим открытием Фома Иванович считал обнаружение в могилах Магатэ, близ селения Салги, а затем и в других местах, знаков которые, он интерпретировал как знаки древней письменности ингушского и чеченского народов. По этому поводу Горепекин писал: «Факт открытия знаков древнего письма у ингушей есть сенсация в науке – как 3-й случай открытия на Кавказе, т.е. через 2225 лет после первой находки, во время правления царя Грузии – Фаронаваза, и через 1500 лет после второй находки Месропом, просветителем Армян» [1]. По мнению Ф.И. Горепекина, результаты исследований этого вопроса должны были составить особый раздел этнографических материалов.

К сожалению, научная интерпритация этого материала отсутствует до сих пор. Такие личности, как Фома Иванович Горепекин, всем интересующиеся, увлекающиеся широкими обобщениями и глобальными построениями, с той или иной степенью фантазии, нередко встречаются в краеведении и в науке в целом [2, c. 110-118]. Исследовав различные курганы и могильники в пределах Терской области, Фома Иванович все найденные экспонаты передал в Терский музей. Особенно ценными представлялись ему предметы, связанные с культом языческого бога Мага-Ерды, в частности, железная цепь, древко от знамени, кубки, черный камень и т.д. Культ этого божества был широко распространен среди ингушей в недавнем прошлом, в домусульманский период. Фоме Ивановичу посчастливилось встретиться с бывшим жрецом, в свое время совершавшим культовые действия при жертвоприношении в честь Мага-Ерды. На основании музейных материалов и рассказов очевидца он написал статью «Мага-Ерды», которая в виде брошюры первоначально была выпущена тиражом в три тысячи экземпляров и впоследствии опубликована в газете «Терские ведомости» в 1909 г. Оба эти издания являются на сегодняшний день библиографической редкостью, а потому практически недоступны не только широкому читателю, но даже и специалистам, в первую очередь этнографам и религиоведам. За годы исследовательской работы у ученого накопился огромный рукописный архив. В августе 1918 г. многие документы были переданы для обозрения и доклада на Съезде депутатов от всех Северо-Кавказских горских народов, комиссару и председателю только что образованной Терской республики Ю. Пашковскому и комиссару народного просвещения Якову Маркусу. Заслушав представленные документы, депутаты в числе 60 человек удостоили Горепекина Ф.И. почетным званием «Нахаа-сидар» т. е. «просветитель ингушей».

После съезда документы были оставлены в кадетском корпусе, где проходили заседания. В ночь после заседания начались волнения, которые продолжались в течение 13 дней, и рукописные документы, переходя из рук в руки, были найдены автором лишь в 1920 г. Именно из этих материалов оригинал первого ингушского букваря попал в руки профессора Н.Ф. Яковлева, который впоследствии в своих работах опирался на материал Ф.И. Горепекина как на источник в своих исследованиях [3]. Большое внимание Фома Иванович уделял разработке грамматики ингушского языка, им были со- ставлены первый букварь и первый алфавит, сделан прямой и обратный словарь с энциклопедическим объяснением 5000 тыс. слов, а в 1922 году власти Горской республики за проделанную работу выдали Ф.И. Горепекину премию в размере 1500 рублей золотом [4, л. 11]. О своей работе Фома Иванович Горепекин отзывался так: «20 лет назад, исполнив общее описание Терской области, поставил я своей жизненной задачей выяснить истину происхождения ингушей и чеченцев, тем более, что о них за предыдущие годы накопилось много лично мной собранного материала и т. к. этнографическая сторона народов области до этого времени не достаточно освещалась. Для исполнения этой цели я подготовил себя самостоятельно, получив специальные знания из необходимых отделов науки, т.к. таковые целиком нельзя получить ни в каком университете, путем многолетних исследований, по собственному методу и программе, путем критики сравнительного рассмотрения вопросов в восьми этнографических областях – языкознание, религия, фольклор, общая культура, археология, география, история, личное открытие древнемировой письменности и на основании собранных материалов об ингушско-чеченском народе и народах всего Кавказа. Создал самостоятельно новые работы в количестве 11 томов и много статей по этим областям» [5, л. 36]. Нельзя не обратить внимания на тот факт, что Ф.И. Горепекин рассматривал этнографию как комплексную науку, включающую в себя и некоторые другие науки. Изучению ингушского народа посвящены многие рукописные труды, оставшиеся неопубликованными. Для удобства они сгруппированы мною по темам. Этнография: альбом рукоделий ингушских женщин; о развитии сыроварения и ткацкого промысла в ингушской стороне; тавро и знаки у ингушей; объяснение ингушских топографических названий на территории Закавказья, Северного Кавказа, в Тибете, Англии и Скандинавии; домашняя жизнь, семейный уклад, вооружение и т.п. у ингушского народа с древнейших времен; причины развития разбойничьих шаек у ингушей, способы грабежа и сокрытия следов; этнологическая карта древних народов на Кавказе; альбом типов, видов, древностей и т.п. ингушского района; о древней религии ингушей; спи- сок древнейших языческих божеств и значение их в жизни ингушей; Мага-тэ или Мага-ерда – языческий бог – покровитель у ингушей; участие священной лошади в религии ингушей и выражение этого божества в амулете на стекле из погребалища в Магатэ; лошадь, барашек и фигурки человека в могильных находках на Кавказе; древнейший ингушский языческий календарь; о происхождении ингушского народа; исторические исследования об ингушах на основании работ древних историков и географов, археологических, лингвистических и др. исследований; страна Амазония (по Геродоту) на Кавказе – страна ингушей; древнейшие народы Северного Кавказа и ингуши; Асы и осы (осетины и ингуши) на Северном Кавказе; карта путей передвижений древних народов из Азии в Европу. На фольклорные сюжеты: народный эпос ингушей; нарты ингушей, кабардинцев и осетин; предание ингушского народа о своем происхождении. Лингвистические работы: Азбука (алфавит) для графического изображения ингушской народной речи; энциклопедически разработанный русско-ингушский и ингушско-русский словарь; грамматика ингушского языка; сравнение корней и значений слов англичан, древних поселенцев Армении (прото-армян), узбеков Туркестана, китайцев с языком ингушей; толкование ингушских слов, одинаковых по произношению и начертанию, но разных по значению; основной закон употребления в ингушской речи вспомогательно-указательного глагола – в, б, д, й; правописание ингушской речи; первая родная азбука (букварь) современных ингушей; открытие существования в отдаленное время у предков ингушей индийской письменности Магадги [6]. Археологические интересы ученого позволили создать следующие работы: разгадка Кобанских могильников; о сохранении археологических памятников в ингушской стороне от ограбления и самовольных раскопок ввиду ценности их для науки; о сохранении памятников природы и животных в ингушской стороне. Увлечение ученого в области ботаники позволили написать о сборе лекарственных и промышленных трав, листьев и цветов в ингушской стороне; древнейшие виды растительности в ингушской стране. Подводя итоги своих трудов, Ф.И. Горепекин пи- сал: «По своим первоисточникам материалов и фактов охватил первоосновы этнографических сторон, а на сем основании результаты не есть гипотеза, не есть попытка заглянуть в неизвестный вопрос, а есть совершившийся факт, почему и дан всем работам общий заголовок: «От проблем к фактам». Грубые и не- сбыточные выводы и блуждания в понятиях о народах Кавказа и о народах Азии и Европы до сего времени произошли именно от незнания основ и законов Кавказской этнографии. В разрешении этих вопросов до сего времени главным образом опирались на лингвистику, но плохо усматривали те положения, что она одна, без знания других основ этнографии, также не может дать истины» [7, л. 25, 26]. Не имея возможность публиковать свои работы в России, автор стал пересылать свои труды в Лондонскую Королевскую Академию наук, в надежде, что к ним будет проявлен интерес там. Его надежды оправдались, и с его трудами ознакомился представитель Лондонской Королевской Академии сэр Ричмонд, который писал по этому поводу: «Народ этот – ингуши, стал для честного труженика, человека русского, его родственным. Стал он родственным не по плоти, а по тем заботам о бытии этой темной народной большой семьи, которая ущемила крепкими клещами мозг скромного кропотливого труженика и которая не дает покоя ему ни днем, ни ночью уже в продолжение не менее 15 лет, в то время как народ ингушский, погорячившись на вечерних сходках, уходил мирно спать, то он не знает того, что существует у них безызвестный печальник, об их существовании, который зажигает в это время огонь в своем сердце и в своей лампе и с карандашом в руках пишет… Близко зная его неутомимую деятельность и исполненный им труд, я довожу до сведения Академии: труженик теряет уже физические силы в борьбе за свое существование, вследствие общего расстройства организма, постоянной 24 часовой работы. Его попытки обращения за помощью к правящей власти в крае не нашли сочувствия, автор все же продолжал работать не покладая рук, и работа его носит академический характер. Эти обстоятельства побуждают автора пересылать свои труды в Лондонскую Королевскую Академию, а не печатать их на родине. Труды автора занимают до 6-ти тысяч писаных страниц и отчасти потребуют специального ингушского печатного шрифта» [8]. В 1929-1930 гг. Ф.И. Горепекин, в связи с ухудшением состояния здоровья и находясь в стесненных материальных условиях, обратился к директору Музея археологии и этнографии в Ленинграде академику Е.Ф. Карскому с просьбой опубликовать его работы. В своем письме в 1929 году он, в частности, писал: «Я, как автор оглашаемых трудов, выражаю надежду, что центральные правительственные органы СССР окажут полное содействие к осуществлению издания представленных работ, также найдется всесторонняя поддержка развития интереса у научных работников СССР к продолжению всесторонних этнографических и археологических работ на Кавказе, равно также, чтобы я лично, до конца своей жизни, при обеспечении правительства, перестал быть голодным и нашел бы возможность жить и работать дальше на пользу науке, на культурное благо ингушского народа, т.е. того народа, кому были отданы мои лучшие силы, мысли, здоровье и радости жизни, и кого я, с момента оглашения сего, выдвигаю в глазах всего мира из ничтожества и бесславия на сцену мировой известности и славы, как осколка общих предков на- родов белой расы. 24 Материалы Международной научной конференции Такое положение результатов моих научных достижений наиболее заставило меня поднять крик на весь Союз ССР, чтобы труды мои не ушли со мною в голодную могилу, а были бы достоянием мыслящего потомства всех и в частности, ингушского народа. В осуществлении этой идеи была цель моей жизни, она при жуткой и необычайной обстановке и мучениях голода давала мне энергию для борьбы за жизнь и за науку. Этнограф, археолог, краевед Кавказа, исследователь ингушско-чеченского народа, просветитель этого народа «Нахаа сидар» Ф.И.Горепекин» [9]. Цитируемое письмо из МАЭ препроводили директору Яфетического института академику Марру Н.Я., который, в свою очередь, наложил на рукопись следующую резолюцию: «Ф.И. Горепекин не имеет и не может иметь ничего общего ни с Н.Я. Марром, ни с руководимым им Яфетическим институтом, для этого достаточно взглянуть хотя бы на текст рукописи – страницы 1-7, где говорится об «отпадении необходимости в теории Марра. Теория эта потерпела свое крушение еще 10 лет тому назад, когда выяснилась сумма результатов исследований на Кавказе». Потому-то, надо думать, и неправильно, по недоразумению нам пересланная записка в МАЭ, ныне возвращается. Если же спрашиваете все-таки мнение Яфетического института, то тут не может быть двух мнений: Яфетический институт не считает записку подлежащей его компетенции. По личному же мнению Н.Я. Марра, записка – бред сумасшедшего. Директор яфетического института академик Н.Я. Марр» [10, л. 30]. В тот исторический период еще сильна была теория Марра и надо было иметь определенную смелость, чтобы заявить о ее несостоятельности. Возможно, жизнь Горепекина Н.Ф. сложилась бы иначе, если бы не резолюция Марра Н.Я., который росчерком пера решил судьбу энтузиаста кавказоведения: он умер в полном забвении, дата его кончины неизвестна. К сожалению, труды Фомы Ивановича Горепекина до сих пор используются в работах исследователей реже, чем они того заслуживают, в то время как они вполне смогли бы пролить свет на некоторые стороны этнографии Кавказа, в частности на этнографию еще мало изученного ингушского народа.

М.С.-Г. Албогачиева

Список литературы

1. ПФА. РАН. ф. 142, оп. 2, д. 27, л. 35. об.

2. Примером такого ученого, например, является А.Р. Зифельд – Симумяги, эстонец по национальности, тюрколог по интересам, работавший в Азербайджане и даже в 1935 – 1937 гг. возглавлявший Институт Языка и Литературы Азербайджанского филиала АН. Увлекшись урало-алтайскими языками, он относил к ним самые разные языки – от шумерского до славянских и латышского. См.: Ашнин Ф.Д, Алпатов В.М., Масилов Д.М. «Репрессированная тюркология» Москва, 2002 г. 3. Подтверждением тому являются материалы, хранящиеся в Санкт-Петербургском филиале архива Академии наук в фонде 800, оп. 6, д. 574, где Н.Ф. Яковлев несколько раз ссылается на работы Ф.И.Горепекина.

4. ПФА РАН, Ф. 142, оп. 2, д. 27, л.11.

5. ПФА РАН, Ф. 142, оп. 2, д. 27, л. 36

6. ПФА РАН, Ф. 800, оп. 6, д.154, л.1,1 об, 2.

7. ПФА РАН, Ф.142, оп. 2, д.27, л. 25, 26.

8. ПФА РАН, Ф. 800, оп. 6, д.154, л.6, 6 об.

9. ПФА. РАН, Ф.142,оп. 2, д. 27, л.17. об.

10. ПФА РАН, Ф.142, оп. 2, д. 27. л. 30

Добавить комментарий »

Комментариев нет.

RSS feed for comments on this post. TrackBack URI

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

Блог на WordPress.com.

%d такие блоггеры, как: