Ингушетия: Исторические Параллели

18.03.2010

НАХИ И ДРЕВНЕЙШИЕ ЦИВИЛИЗОВАННЫЕ НАРОДЫ БЛИЖНЕГО ВОСТОКА: РЕКОНСТРУКЦИЯ ЭТНОГЕНЕТИЧЕСКИХ И ЛИНГВИСТИЧЕСКИХ СВЯЗЕЙ ПО ЗАРУБЕЖНЫМ ИСТОЧНИКАМ.

Постановка вопроса, вынесенная в заголовок статьи, не может считаться ни новой, ни неожиданной. Разве что более предметной и точной в контексте последних исследований зарубежных исследователей-ориенталистов: археологов и лингвистов. Первые предложения и гипотезы об этногенетическом и лингвистическом родстве кавказцев с древнейшими культурными народами Ближнего Востока были выдвинуты авторитетнейшими европейскими ориенталистами и лингвистами еще в начале века. К таковым я отношу А. Г. Сэйса, Р. Йенсена, Л. Мессершмидта, Ф. Тюро-Данжена, А. Унгнад, Б. Грозни, Ф. Борка, И. Фридриха, А. Гетце, Э. А. Спайзера, Э. Лароша, Л. Вулли, Е. Чиера, И. Гельба, не говоря о более поздних исследователях. Особый прорыв в установлении степени родства кавказских языков с хурритским и урартским — древнейшими языками Передней Азии — был сделан в работах И. М. Дьяконова, В. Бенедикта, М. Салвини, Г. Вильхельма, Г. Штайнера. Говоря о кавказских языках, я имею в виду в первую очередь нахские языки (чеч., инг., бацб.), ближе других стоящие к хуррито-урартским языкам.

К поразительным результатам и выводам касательно нахско-ближне-восточных связей приводит сопоставление и анализ исследований зарубежных ученых по археологии Ближнего Востока за последние полвека. Среди авторов этих исследований в первую очередь следует назвать знаменитого английского археолога-ориенталиста Л. Вулли, Джеймса Мелларта, открывшего миру неолитическую цивилизацию Чатал-Хююка, С. Ллойда, X. Оттен.

Более того, реконструкция древнейшей истории нахов невозможна без интеграции обширных знаний, накопленных мировой ориенталистикой. Не следует также забывать, что Кавказ (без искусственного деления на Северный Кавказ и Закавказье, принятого в русской традиции) с древнейших времен был составной и весьма важной частью того обширного региона, который назывался колыбелью цивилизаций. Кавказ являлся частью этого региона хотя бы потому, что с эпохи неолита был известен как основной источник обсидиана, медных, свинцовых, железных руд, необходимых для производства орудий труда и военного снаряжения. С начала письменной истории человечества Кавказ, вместе с прилегающими к нему с юга районами Малой Азии (восточной Анатолии), известен как центр металлургии древнего мира.

Исключительно благоприятное географическое положение, климатические и природные условия способствовали зарождению и расцвету первых неолитических цивилизаций на Земле в предгорьях Кавказа и Загроса (область плодородного Полумесяца или Fertile Crescent), откуда берут свое начало реки Кура и Аракс (Кавказ), и Тигр и Евфрат (Загрос). Известно, что Кавказ является родиной основных злаковых культур (ячмень, рожь, пшеница), а также груши, сливы, яблони, кизила и других фруктов.

Все эти и другие важные факторы необходимо брать в расчет при изучении и реконструкции древнейшего периода истории нахов, т.е. привлекать обширные системные знания из самых разных наук: математической и теоретической лингвистики, археологии, шумерологии, хурритологии, ассириологии, египтологии, хеттологии, урартологии, этрускологии и многих других вспомогательных дисциплин.

1. Для прояснения этногенетических связей нахов с древнейшими народами Передней Азии хурритами, урартами, хеттами, а также с высокой степенью вероятности с шумерами, ассирийцами и вавилонянами (через хурритов) уместно обратиться к материалам археологических исследований на Ближнем Востоке и на Кавказе. Но прежде хотелось бы напомнить, что среди генетически родственных нахам древнейших цивилизованных народов первыми стоят хурриты. Российскому читателю хурриты известны главным образом по книгам И. М. Дьяконова и

B. В. Иванова. Именно в работе И. Дьяконова и C. Старостина «Хуррито-урартские и восточно-кавказские языки» за 1988 год признается, что хуррито-урартские языки являются отдельной ветвью северо-восточно-кавказской языковой семьи (более известной как нахско-дагестанская). Причем наибольшую близость хуррито-урартские языки обнаруживают с нахской группой, хотя это прямо и не признается в работе И. Дьяконова и С. Старостина, несмотря на общие грамматические черты и большое количество лексических совпадений именно с языками этой группы.

Должен сказать, что количество примеров из лексики, общей для хурритов и нахов, гораздо больше того, что приведено в вышеупомянутой работе. Ниже я попытаюсь привести эти примеры на основе ономастического материала вайнахов и хурритов. Хотя существует еще много примеров из общесловарного фонда этих языков, оставшихся еще за рамками работы И. Дьяконова и С. Старостина. Но этот анализ выходит за рамки данной статьи.

Правда, в другой своей более ранней работе («Предыстория армянского народа», Ереван, 1968) И. М. Дьяконов высказывается более определенно: «То, что хуррито-урартский этнический массив занимал в III и II тысячелетии до нашей эры всю территорию от холмистых равнин Северной Месопотамии до центрального Закавказья, вероятно еще и потому, что за последнее время выяснилась вероятность тесных языковых связей хуррито-урартской группы с северо-восточно-кавказскими (нахско-дагестанскими) языками, — особенно с их нахской (вайнахской) подгруппой, представители которой обитают ныне в центральных районах Большого Кавказа, преимущественно на его северных склонах (чеченцы, ингуши, на южных склонах — бацбийцы)».

Согласно установившейся в западной ориенталистике концепции, хурриты принадлежат к тем древневосточным народам, былая роль которых забыта исторической традицией и выявлена заново в XIX веке по материалам археологических раскопок. Сохранилось только наименование хурритов в форме Hori, дошедшее до нас из Ветхого Завета. Значение этого наименования до сих пор достоверно не установлено. Можно указать на имя Хурри, спутника хурритского бога бури Тешуба (Tešup), и на город Хурра в области обитания хурритов. Древнейший народ хурритов создал столь мощную, генеративную культуру, что в продолжение нескольких тысячилетий десятки народов не только продолжавших, но и сменявших друг друга на обширной территории от Индии до западной оконечности Средиземноморья и от Кавказа до Шумера и Египта, своим происхождением, развитием и расцветом полностью обязаны ей, как единому и универсальному источнику. Более того, если из народов кавказской расы (Caucasian Stock/race в европейской традиции) или семьи составить условный круг, то в его центре безусловно будут стоять хурриты. Согласно ассирийской традиции, земли хурритов лежат к северу от Шумера, в среднем и верхнем междуречье Тигра и Евфрата. В западной ориенталистике колыбелью хурритов принято считать регион, включающий верховья Тигра и Евфрата и их притоков Большой и Малый Заб, Диала (Диауэхи), земли вокруг озер Ван, Урмия, Севан и Чилдыр (Восточная Анатолия), а также междуречье Куры и Аракса [EA.Speiser, 1953]. Один из самых авторитетных хурритологов, американский лингвист-ориенталист Е.А. Спайзер считает: «Территория активного распространения хурритов простиралась от Средиземноморья до Шумера и от Восточной Анатолии до границ Египта. Документы, которые подтверждают это — иногда просто посредством отличительных личных имен — включают надписи на шумерском, аккадском, хеттском, угаритском (финикийском), египетском, ветхозаветном еврейском и, конечно, на самом хурритском. Такая исключительная широта дистрибуции хурритов подразумевает многочисленные культурные контакты» [Е.А. Спайзер, 1953].

В российской науке до 60-х годов этого века не признавалась ключевая роль хурритов в инициации куро-араксской культуры неолита.

Все изменилось после появления на Западе основополагающих работ авторитетнейших ориенталистов: английского археолога Л. Вулли и американского лингвиста-хурритолога Е.А. Спайзера. В результате раскопок объединенной англо-американской археологической экспедиции под руководством Л. Вулли в Сирии, Палестине и Турции в 30-х годах нашего века были открыты так называемая Кирбет-Керакская культура Южной Палестины IV тысячелетия до н.э. (Бет-Шеан, Кирбет-Керак) и Сирии (Амук, слои II и 1) и культура Тель-Халаф в предгорьях Загроса (Северная Месопотамия), следы которых ведут к междуречью Куры и Аракса на Южном Кавказе. Археолог Б. Куфтин, работая на Кавказе в верховьях Аракса в 40-х годах, открыл культуру эпохи неолита, которая и может считаться предшественником и прародителем Кирбет-Керакской и Тель-Халафской культур. В своей замечательной работе, подводящей итог работы его экспедиции, «Forgotten Kingdom» Л.Вулли пишет: «Далеко на востоке, на Южном Кавказе, русские археологи нашли ту же посуду, но там она представлена в гораздо больших количествах, которые, очевидно, иллюстрируют эволюцию этой посуды из более примитивных форм неолитического периода; Южный Кавказ, похоже, являлся родиной создателей Кирбет-Керакской культуры».

Таким образом, по этим культурам прослеживаются пути миграции и территория активного распространения хурритов, начиная как минимум с V тысячелетия до н.э. и достигая своего апогея во II тысячелетии до н.э., по всему обширному региону, известному как колыбель цивилизации (от Средиземноморья до Шумера и от Кавказа до Египта).

В другом своем фундаментальном труде «History of Mankind» Л. Вулли приводит убедительные аргументы, свидетельствующие о близости культуры Тель-Халафа и Аль-Убейда, на котором в IV тысячелетии до н.э. возник первый город шумеров Урук (Варка) [C.L. Woolley, J. Hawkes, 1963]. А в 1953 году появилась знаменитая работа Е.А. Спайзера «Вклад хурритов в цивилизации Месопотамии, Сирии и Палестины», где приводятся удивительные и убедительные факты выдающейся роли хурритов в обширном регионе. Две последние работы Л. Вулли и Е. Спайзера до сих пор не переведены на русский язык. Только после этих работ западных ученых начинают появляться в советской науке исследования, в которых намекается на участие хуррито-урартского этнического массива в инициации куро-араксского неолита (И.М. Дьяконов, 1968; К.Х. Кушнарева, Т.Н. Чубинишвили, 1970) и признается не только наличие длительного неолитического периода, предшествовавшего расцвету куро-араксской культуры в III тысячелетии до н.э., но и подтверждается, что последняя не являлась здесь наиболее древней оседло-земледельческой культурой, а лишь документировала ее уже сравнительно развитой, поздний этап. [К.Х. Кушнарева, Т.Н.Чубинишвили, 1970, с.7]. Вот как последние резюмируют свое исследование: «Результатом исследований многослойных поселений явилось новое, более полное и всестороннее представление о куро-араксской культуре. Уровень материальной и духовной жизни племен — носителей этой культуры — оказался значительно выше, чем он представлялся еще сравнительно недавно. Материалы поселений по-новому обрисовали хозяйственную базу древних южно-кавказских племен с ведущей ролью скотоводства, складывающегося уже в конце этого периода в отгонную форму. Неожиданно высоким оказался и уровень металлопроизводства, остатки которого были обнаружены повсеместно. Было установлено, что уже в этот отдаленный период оно находилось на стадии «сознательной» металлургии, когда были освоены такие сложные процессы, как выплавка металла из руды, совместная плавка различных металлов, отливка широкого ассортимента изделий в формах, дальнейшая их обработка. Таким образом, тезис Б.А. Куфтина о куро-араксской культуре как о «поразительно бедной некерамическим инвентарем» оказался опровергнутым. Сомнению подверглась и «энеолитическая» сущность куро-араксской культуры. Создавался очевидный культурно-хронологический разрыв между подлинно энеолитиче-скими культурами Передней Азии и «куро-араксским энеолитом» (К.Х. Кушнарева, Т.Н. Чубинишвили, 1970, с. 18-19). Эти же авторы приводят далее мнение И.М. Дьяконова: «И.М. Дьяконову на основе скрупулезного привлечения историко-лингвистических данных удается очертить широкий ареал расселения хурритских племен в III-IIтысячелетии до н.э. В этом же ареале проживали и другие племена («этивские», пранахско-дагестанские), родственные по языку хурритам. Обращаясь к археологическим источникам, И. Дьяконов акцентирует внимание на соответствии границ распространения хуррито-урартской языковой группы с памятниками куро-араксской культуры. Однако, проявляя определенную осторожность в этом вопросе, автор воздерживается от категорического отождествления данных лингвистики и материальной культуры» (там же, стр. 19-20). Одна из причин такой осторожности, на мой взгляд, кроется в необходимости пересмотра после таких выводов многих искусственных построений в советском кавказоведении: т.н. Кобанская и Майкопская культуры Северного Кавказа, которые оказались ничем иным, как локальными вариантами их прародительницы — куро-араксской культуры. Правильно говорит И. Дьяконов: «Культура «куро-араксского энеолита» не проникает, повидимому, в Понт и Колхиду, но ее ареал включает юго-западную и восточную Грузию (внутренняя Картли) и Юго-Осетию, а может быть и Северную Осетию». (И.М. Дьяконов, 1968). Здесь полезно напомнить, что вплоть до XV века нашей эры нынешнюю территорию Южной Осетии занимали двалы — вайнахское племя, близкое ингушам (Гамрекели В.Н., 1961). Большое число топонимов вайнахского происхождения на данной территории сохранилось до сих пор.

Например, название рек Большая и Малая Лиахви переводится с ингушского как «ледяная река»- лоа хи, река Терек вплоть до 18 века называлась в грузинских источниках Ломехи, что означает «горная река» в ингушском языке (Гамрекели В.Н., 1961). В другом месте И. Дьяконов продолжает: «…Ареал распространения куро-араксского энеолита выявляется в настоящее время очень отчетливо: на северо-востоке он уходит за большой Кавказ, в Чечню и Северный Дагестан…» (И. Дьяконов, 1968, стр. 20-22).

Таким образом, из вышесказанного легко заключить, что термин «Кобанская культура» относится скорее к сфере идеологии и политики, чем к сфере науки. Не случайно И. Дьяконов избегает во всех своих работах этот странноватый термин. Во-вторых, нахские племена включены как в ареал распространения хуррито-урартских языков, так и в ареал куро-араксской культуры. В-третьих, между этими двумя ареалами существует изоморфное соответствие.

В конце этого пункта еще немного информации о хурритах.

Как было сказано выше, наиболее ранним местом обитания хурритов в Передней Азии считаются верховья Тигра и его восточных притоков Верхний и Нижний Заб, Диала и Диауэхи. Первые замеченные в клинописных текстах из Ниппура — религиозного центра Шумера — слова помечены детерминативом, совпадающим с аккадским названием страны Субарту, при этом термин «Субарей» в древних клинописных текстах выступает как синоним слова «хуррит». Их земли к северу от Шумера были населены еще с эпохи мезолита. Достаточно вспомнить первую мезолитическую (X тыс. до н. э.) цивилизацию в Зарзи, в горах Загроса. Английский археолог Д. Мелларт считает, что носители этой цивилизации пришли с севера, с Кавказа и прослеживает их связи с территориями к северу и западу от озера Ван по периодическому использованию обсидиана (черного вулканического стекла), в изобилии встречающегося на Кавказе и в Восточной Анатолии. А также протонеолитические культуры Карим-Шахир и Шанидар ( IX и VIII тыс. до н.э.), неолитические культуры Джармо и Чатал-Хююк (VII тыс. до н.э.), Хассуна (VI тыс. до н.э.), Тель-Халаф (V тыс. до н.э) [J. Mellart, 1967].

Здесь же в излучине Евфрата, как мы знаем, возникла культура Тель-Халаф, предшественница аль-Убейда, на котором возник первый город шумеров Урук. Вот как описывает это событие великий английский археолог-ориенталист Л. Вулли в своей знаменитой книге (кстати не переведенной на русский язык до сих пор): «Естественно, эта земля была слишком хороша, чтобы оставаться незаселенной, и волны мигрантов хлынули туда с Севера и поселились рядом, бок о бок, с их предшественниками. Они принесли с собой новые ремесла. Они были искусными мастерами по металлу; ввели гончарный круг и их плоская посуда черного, серого и красного цветов вскоре вытеснила устаревшую расписную посуду аль-Убейда. Если, как убеждены авторы раскопок в Уруке, большой дворец с колоннами и стенами из кирпичей из ила и утонченной мозаикой относится к Урукскому периоду, то под руководством пришельцев, страна к югу от среднего течения Тигра и Евфрата достигла невиданного расцвета; и если, что весьма вероятно, изобретение письма относится к этому времени, то вклад обитателей Урука в цивилизацию был действительно велик.

Самые ранние письменные документы составлены на шумерском языке и некоторые ученые (С.Н.Крамер) настаивают, что реальные шумеры были жителями Урука, мигрантами и варварами, которые покорили более цивилизованных жителей аль-Убейда семитского круга. Но, судя по археологическим свидетельствам, жители Урука не были варварами (они были народом, обрабатывавшим металл и первым интродуцировавшим гончарный круг), а последующая шумерская цивилизация сохранила столь отчетливые связи с жителями аль-Убейда, что едва ли можно говорить о них как о свергнутом и угнетенном классе. Более вероятно, что эти общности смешались между собой и примерно к этому времени, когда было изобретено письмо, в конце Урукского периода, жители Урука переняли язык жителей аль-Убейда». [C.L. Woolley, 1963]. Эта цитата очень важна для дальнейшего понимания тесных связей шумеров и хурритов.

Знаменитый американский ориенталист С.Н. Крамер считает, что шумеры не были первыми поселенцами на земле, которая в III тысячелетии до н.э. была известна как Шумер, а позднее как Шумер и Аккад, а еще позднее как Вавилония. С.Н. Крамер утверждет: «Я убежден, что первые поселенцы этой земли (Шумера) были народом, не говорившим ни на шумерском, ни на семитском, а скорее на неидентифицированном до сих пор языке, следы от которого остались в названиях рек Идиглат для Тигра и Буранум для Евфрата, городов Эриду, Ур, Ларса, Исин, Адаб, Лагаш и Ниппур, ни одно из которых не имеет удовлетворительной этимологии в шумерском. Еще более важны следы этого языка сохранившиеся в таких культурных терминах, как энгар — фермер, апин — плуг, апсин — борозда, желоб, нимбар — пальма, тибир — мастер по металлу, симуг — кузнец и, возможно, даже дамкар — коммерсант». [S.N.Kramer, 1979]. Большой интерес в этом ряду слов представляет термин тибир (tibir). Американский исследователь-ориенталист И.Гельб (I.Gelb) считает, что шумерское Lutibira происходит от географического названия Tibira [J. Celb, Inscriptions From Alishar and Vicinity, Chicaqo, 1935, с.11, 63-64]. Шумерское Lutibira в специальной научной литературе относится к субстратному, протошумерскому словарю [A.Salonen, Die Mőbel des alten Mesopotamien, Helsinki, 1963, c.274]. Специалисты переводят этот термин так: кузнец по меди (coppersmith, Kupferschmid) [A.Deimel, Švumerisches Lexicon, II, 2, Roma, 1930, №132:18], металлург, мастер по обработке металла. Хурритское происхождение шумерского термина tibira/ta/bira может быть доказано с большой долей вероятности [H.Otten, 1984; G.Wilhelm, 1988].

Таким образом, мы приходим к осторожному выводу, что протошумеры были, скорее всего, носителями хурритского языка и культуры. Данные антропологии тоже подтверждают этот вывод. Английский шумеролог Том Джонс считает: «Жители южной Месопотамии в начале IV тысячелетия до н.э. имели большие, длинные и узкие черепа; они были похожи на людей кавказского или европейского типа и мы можем считать юго-западную Азию их колыбелью до тех пор, пока не будут приведены свидетельства в пользу другого мнения [Т. Jones, 1969, с.69]. Далее Т.Джонс продолжает: «Во всяком случае, можно высказать мнение, что основной средиземноморский тип в этом регионе принадлежал в лингвистическом отношении к кавказской или семитской семьям» [там же, с. 107-108].

Немецкий антрополог С.М. Оттен, после обследования скелетов из Обейдского захоронения в Эриду, заключает: «Это, бесспорно, кавказцы» [Sumer IV, 1948, 125 ff].

А вот мнение Л.Вулли о жителях верховий Тигра и Евфрата, мигрировавших на юг, в Шумер: «…Там жил народ другой расы, светловолосый и говоривший на кавказском языке; это были горцы, близкие гутиям, которые сыграли немаловажную роль в шумерской истории…» [C.L. Woolley, The Sumerians, Oxford, 1929, c.2-3]. Напомним, что король гутиев, знаменитый Гудеа — его скульптура находится в Британском музее — стал правителем Шумера и Аккада в 2090 году до н.э. Династия гутиев / кутиев, пришедших с Загроса, правила Шумером до 2048 года до н.э.

Первое известное нам хурритское государство возникло во второй половине III тысячелетия до н.э., правитель которого с типичным древне-хурритским именем Аталь-шен (или Ари-шен [I.Geld, 1943, с.207]) оставил надпись на аккадском языке, выгравированную на бронзовой табличке [F.Thureau-Dangin, 1912]. Эта надпись посвящена закладке храма богу Неригалу, который впервые упоминается в аккадский период и особо почитался древнейшими хурритами; позже этот бог занял важное место в вавилонском пантеоне. Аталь-шен именует себя королем Уркеша и Навара. Судя по более поздним источникам, город Уркеш был культовым центром бога Кумарби, одного из центральных персонажей Хурритской мифологии. [Г.Вильхельм, Древний народ хурриты, М., 1992.]

Другой хурритский король кутийского времени (2090-2048 г. до н.э.)- Киклип-Аталь, а город его Тукриш, расположенный где-то к востоку от Месопотамии.

Еще один король Уркеша продвинул границы хурритского государства Уркеш далеко на восток и юго-восток. Имя этого царя, Тиш-аталь, встречается в нескольких надписях. В одной из них он именуется «человеком из Нинуа» (Ниневии), откуда следует, что он владел северной частью Ассирии, включавшей культовый город Хурритской богини Шавушки. Надписи были составлены на третьем году правления короля Ура Шу-Суэна, то есть в 1970 году до н.э. Согласно одной из них, Тиш-аталь с эскортом численностью более 100 человек посетил дядю и полководца короля Ура, который только что успешно завершил военный поход против страны Симанум.

От Тиш-аталя, как и от Аталь-шена, до нас дошли надписи, посвященные закладке храма бога Неригала. Надпись Тиш-аталя является древнейшей из известных нам памятников хурритского языка [Г.Вильхельм, 1992, с.35-36]. Существует также печать с легендой: «Тиш-аталь, король Карахара…» По стилю печать Тиш-аталя принадлежит к периоду III династии Ура; следовательно, с точки зрения датировки отождествление Тиш-аталя Уркешского с королем Карахара, того же имени не вызывает затруднений. Что касается города Карахара, то он идентифицируется с городом Хархар ассирийских источников и локализуется где-то в верхнем течении Диалы [Г.Вильхельм, 1992, с.36-37].

Изучение архивов XVIII века до н.э. средне-евфратского государства хурритов Мари дает картину целой серии хурритских городов — государств, охватывающих все пространство от Северной Сирии через Северную Месопотамию до района восточнее Тигра и гор Загроса включительно. Наиболее заметными из них были города Алалах, Халаб, Карчемиш, Нахарина, Нуза, Аррапха, Харран, Ниневия, Ашшур, Мари, Уршум, Хашшум и другие.

В XVI веке до н.э. хурриты создают могущественную империю Митанни (форма, принятая в русской науке).

Во фрагментах надписи, принадлежащей ко времени египетского фараона Тутмоса 1 (ок. 1497-1482 гг. до н.э.) впервые упоминается название, которое употребляли для этой страны сами ее жители: Маитанни, позже Миттани [Г.Вильхельм, 1992, с.54]. Это имя до сих пор не удалось интерпретировать. В него входит основа (оканчивающаяся на-ni), известная как личное имя (Маитты), что позволяет предположить, что название страны восходит к имени некогда существовавшего политического главы. В аккадских источниках эта страна называется Ханигальбат/Халигальбат. Около 1470 года до н.э. государство Митанни распространилось на запад, включив в себя царство Халаб (Алеппо) в Северо-Западной части Сирии.

А король хурритов Параттарна (ок. 1470 г. до н.э.) расширил владения Митанни до Средиземного моря.

Вскоре Митанни распространила свою юрисдикцию на обширные территории в Северной Месопотамии, Малой Азии, Сирии, Палестине, вплоть до восточного побережья Средиземного моря, угрожая Египту и хеттским царям Новой империи. Египетские источники (начиная с XVI в. до н.э.) называют жителей Палестины и Сирии h` г, а саму Палестину — Нuru.

Столкновения между Митанни и Египтом из-за Сирии продолжались вплоть до правления Тутмоса IV включительно (1400-1390 г. до н.э.). Но еще при жизни этого фараона в отношениях обеих великих держав произошли решающие перемены. После первых дипломатических контактов еще во времена Аменхотепа II (1428-1400), был заключен долгосрочный мирный договор, скрепленный династическим браком.

Король Митанни Артатама I послал фараону в жены свою дочь, сделав это, как сказано в письме митаннийского короля Тушратты фараону Аменхотепу III, после семикратного сватовства, то есть после длительных переговоров, свидетельствующих о паритете между ними. Тему брачного союза между фараоном Аменхотепом III (1390-1352 г. до н.э.) и одной из дочерей Тушратты затрагивает важнейший памятник хурритского языка, краеугольный камень всей хурритологии, так называемое письмо из Митанни, написанное по-хурритски. Вероятно этот документ сопровождал хурритскую принцессу Тату-Хепу в ее путешествии ко двору фараона. [Г.Вильхельм, 1992, с.65.] Аменхотеп III умер через несколько лет после заключения брака с Тату-Хепой. При его преемнике Аменхотепе IV, который более известен под именем Эхнатон (знаменитая Нефертити была его супругой), отношения с Митанни осложнились.

Империя Митанни просуществовала до XII века до н.э. и пала под ударами хеттов, ассирийцев, вавилонян и египтян.

Говоря о достижениях хурритов, нужно упомянуть военные технологии, которые они создали и распространили по всему Ближнему Востоку: двухколесную боевую колесницу, хурритский таран и знаменитый митаннийский составной лук. [C.L. Woolley, 1963.] Среди культурных достижений следует упомянуть различные музыкальные инструменты, впервые созданные хурритами: горн, зурна, арфа, скрипка. [C.L. Woolley, 1963.]

Существуют многочисленные свидетельства влияния хурритов на древних евреев. Мы знаем из клинописных табличек из Нузы и Аррапхи (политические центры Митанни) о том, что они были в тесном контакте с центром Митанни (Харран), который являлся первоначальной родиной патриархов [E.A.Speiser, 1953]. Много примеров такого влияния со стороны хурритов прослеживается в Генезисе, одной из книг Ветхого Завета (в русской традиции более известной как «Бытие»).

Многочисленные и яркие примеры влияния хурритов на цивилизации Месопотамии, Сирии, Палестины и Малой Азии (хеттов и хаттов) приведены в работе Е.А.Спайзера [E.A.Speiser, 1953].

В заключение этого пункта приведу слова Л.Вулли: «Хурриты были, похоже, скорее ассимиляторами культуры, нежели ее инициаторами; но именно по этой причине они сыграли важную роль в культурной истории человечества. Легко смешиваясь с другими народами (мы находим хурритские имена в табличках из Южной Месопотамии времен третьей династии Ура, а также обнаруживаем хурритов в Южной Палестине в допатриархальный период), они были непревзойденными посредниками в передаче культурных идей. Сами совершенно усвоившие шумерские традиции, они передали их хеттам; и, благодаря, почти исключительно, хурритам хетты узнали искусство письма и переняли клинопись, изобретенную шумерами. Может хурриты и не изобрели, но, по крайней мере, именно они распространили далеко за пределы этого региона и в таком состоянии поддерживали высочайшую цивилизацию, которую человек в то время достигал». [C.L. Woolley, 1963.]

2. Выше уже отмечалось родство хуррито-урартской языковой группы с нахскими языками. Любопытно, что помимо работы И. Дьяконова и С. Старостина «Хуррито-урартские и восточно-кавказские языки» (1988 г.), существует более ранняя работа этих же авторов с более определенным названием, правда опубликованная в Германии на английском языке: «Hurro-Urartian as an Eastern Caucasian Language. — MSS, Beiheft 12, HF.; Munchen; Kitzinqer, 1986, X, 100 p. Как видим, здесь название «Хуррито-урартские как восточно-кавказские языки» более точно отражает суть взаимоотношений между этими языками; кроме того она вышла на два года раньше для западной научной общественности, чем ее более нейтральный российский аналог. К тому же ее, почемуто, не оказалось ни в одной из российских библиотек, начиная с РГБ.

Есть еще одна работа 1992 года Г. Штайнера «Хурритский и урартский как кавказские языки», опубликованная в американском журнале и которая отсутствует в российских библиотеках [G.Steiner: Hurrian and Urartian as Caucasian languages. Annual of Armenian linguistics 13, 1992, p.1-50, Clevelend, OH].

Несмотря на огромное число работ по древневосточным языкам, есть очень много неясных моментов, ошибочных интерпретаций и откровенных спекуляций на материале этих языков. И.М.Дьяконов даже заметил в одной из своих работ: «Шумерских языков столько, сколько есть на свете шумерологов». Приведу характерную цитату этого же автора: «Один из авторов данной статьи писал в 1971 году: «…хотя родство между хуррито-урартским и восточно-кавказским (нахско-дагестанским) еще нельзя считать доказанным, оно все же не невероятно, и были бы желательными дальнейшие исследования в этом направлении. Но даже если обе языковые группы действительно принадлежат к одной языковой семье (которую, к примеру, можно назвать «восточно-кавказской»), то родство их не может быть ближе, чем, например, между современным французским в фонетической транскрипции и санскритом или между современными кушитскими языками и древне-семитским. Нельзя ждать таких отношений, какие налицо между старыми письменными языками индоевропейской семьи» [Diakonoff, 1971, с. 170]. В настоящее время мы думаем, что родство между хуррито-урартским и восточно-кавказскими языками может считаться доказанным, и, вопреки ожиданиям, представляется вероятным, что отношения между протохуррито-урартским и другими протоязыками восточно-кавказской семьи приблизительно такие же, как между древними языками индоевропейской семьи» (И. Дьяконов, С.Старостин, 1988). Еще одно признание из этой же работы: «За очень редкими исключениями, в восточно-кавказских отсутствуют глагольные корни, содержащие более чем один шумный согласный. Однако в нахских и хуррито-урартских языках такие корни есть. Их можно рассматривать как инновацию, общую для нахских и хуррито-урартских языков».

Для подтверждения родства нахских и хуррито-урартских языков полезно обратиться к мифологии нахов и хурритов. Так, мотивы рождения героя из камня (Сеска-Солса в ингушской и Улликумми в Хурритской мифологиях) и богоборчества (Куркх-Пхьармат и Кумарве, соответственно, в ингушской и хурритской мифологиях), а также всемирного потопа имеют бесспорные параллели в обеих мифологиях. Много света на этимологию древнейшего хурритского, и даже шумерского корня mat может пролить сравнение его с нахским корнем мат/матт. Большой знаток ингушского языка, писатель Али Хашагульгов говорил мне, что в старину ингуши при встрече обращались друг к другу: «Матмаккхал мичад шун?» Максимально адекватный перевод этого вопроса на русский язык будет выглядеть примерно так: «Где ваши корни (родина, родной край)?»

Известно, что начиная с шумерского во всех древних языках Передней Азии детерминатив mat применялся для обозначения понятия «страна, государство, край». Не случайно главная гора ингушей называется Маьт-лоам — гора страны, края. Кроме того, этот корень часто прослеживается в вайнахском ономастическом материале: ингушская фамилия Матиевых, имя Мади, чеченские имена Мада/Мата. Много информации можно извлечь из сравнения имен хурритского бога Тешуба (Tešup) и ингушской богини Тушоли, ингушского Сеска (мать Солсы) и имени хурритской богини Шавушка (ŠaušZa)/Cocкa. И такой ряд можно продолжать долго.

Другой современный эффективный инструмент анализа языковых связей — это математические методы глоттохронологии и лексико-статистики в лингвистике. Эта идея использования математических методов в лингвистике восходит к американскому исследователю Морису Сводешу (cм.Swadech M., 1951, Diffusional cumulation and archaic residue as historical-explanations. Southwestern Journal of Anthropology 7; 1-21 и Swadesh M., 1955, Toward greater accuracy in Iexicostatistical dating. International Journal of American Linguistics, 21, 121-37). Идея эта была подсказана методом радиокарбонной датировки (по периоду полураспада изотопа углерода С14, который составляет 5700 лет). Ключевая идея глоттохронологии состоит в том, что время расхождения двух генетически родственных языков может быть оценено по степени общности слов в базовой лексике этих языков. М.Сводеш в своих расчетах исходил из постулата: при разделении языка на два генетически родственных между собой, в их базовой лексике сохраняется 80% общих слов через тысячу лет. Отсюда легко получается простая математическая формула: P(L)= r(t), где r — коэффициент сохранности базовой лексики в разделившихся языках и равный 0,8, t — число тысячелетий, прошедших со времени разделения языков, L — язык, а Р (L) — процент исходной лексики, сохранившейся в языке L через t тысячелетий.

Нетрудно подсчитать, что через 5 тысячелетий Р (L) будет равен 11.

Решая обратную задачу, мы можем вычислить время распада языка t, зная величину Р. Обозначим через Р (La, Lb) процент исходной базовой лексики, сохранившейся общей для обоих языков. Ясно, что

Р (La, Lb) = P(La)xP(Lb) = (r(t)2).

Отсюда получаем:

t = (Log(P(La, Lb)))/(2x Logr).

К примеру, если два родственных языка сохранили 11% общей базовой лексики, то время t, когда они стали расходиться, будет равно 5000 лет.

Этот метод пока не применялся в отношении хуррито-урартских и нахских языков, хотя он выглядит весьма перспективным в прояснении генетических связей этих языков. Правда, здесь ситуация осложняется тем обстоятельством, что не уточнена базовая лексика хурритского языка и нет четких критериев ее отбора. Тем более, что с хурритской лексикой дело обстоит гораздо хуже, чем с грамматикой. До недавних пор было известно всего около 300 хурритских слов, и связный перевод хурритских текстов возможен далеко не во всех случаях.

Кроме того, многое еще остается неясным в этих переводах. [И.М. Дьяконов. Языки древней Передней Азии, М., 1967; Г.Вильхельм. Древний народ Хурриты, М., 1992].

Так что здесь огромное поле для научного исследования.

3. Большой интерес для оценки степени генетического родства нахских и хурритского языков представляет ономастический материал в этих языках. Уникальным в этом плане представляется следующее исследование: Nuzi personal names. The University of Chicago Oriental Institute Publications, V.57, I. Gelb, 1963.

Уникальность его в том, что в нем приведено полторы тысячи хурритских имен из архива одного из политических центров Митанни Нузы. Не имея возможности в рамках данной статьи подробно останавливаться на этом исследовании, приведу только небольшой список некоторых хурритских имен, имеющих явные аналогии в нахской ономастике. Помимо этого, здесь встречается много имен, заимствованных позже семитами и древними индоевропейцами: Anitta, Artura, Arip-Sara, Arip-Makka, Adad-Năsir, Adad-Rabi, Alliša, Hanuka, Issa-Nuri, Isa, Išaia, Nur-Iliia, Sahari, Sakaraia и т.д.

А теперь приведу список имен, имеющих нахские аналогии (буквой f спереди выделены женские имена):

AR-KANTA — КАНТ, буквально «молодец, удалец» с ингушского

ARPI/ARBU — АРБИ, чеч.-инг.имя

ARŠA — АРСАНОВ, АРЦХО/ОРЦХО/ОРЦИ -чеч.-инг. фамилия и имена

AR-SALI — АРСАЛИЕВ, АРСАЛИ, АРСЕЛЬГОВ — чеч.-инг. фамилии

AR-ZI- ЭРЗИ — по-ингушски «орел»

AŠTAMAR-ACTEMИP/ACTAMИP — чеч.-инг. имена

ABAD-REZI/ADREZI — ИДРИС – чеч.-инг.имя

f AZZE-A3A — инг.имя

HAŠ-ŠIMIKA – ХАСИМИКОВ — чеч.фамилия

HAZA — слышать/красивый (чеч.-инг.)

HUTI-ХУТИЕВ, ХУТИ — инг. фамилия/имя

IPALI-ИПАЛИ- возглас удивления в ингушском

ISA-ИСА — чеч.-инг. имя

IŠTIRI – ЭШТР — инг.имя

IWIŠTI-ИВИЗД/ИВИЗДА — имя предка ингушской фамилии Базоркиных

KANIKA/KA-AN-KA — КЯНК — буквально «мальчик» с ингушского

KARUZZA — КУРАЗ — ингушское имя

KELI/GELI — КЕЛОЕВ, КЕЛИГОВ, КАЛОЙ-инг. фамилии, имя; ГЕЛА — бог солнца у древних нахов

KELKE\GE-EL-GE — ГАЛГАЙ — самоназвание ингушей

KIRKA\KIRRUKA\KIRRUKE- КУРКХ — богоборец в ингушской мифологии

QISTE\KI-IS-TE — КИСТЫ — нахское племя, проживающее в Грузии

KEL-TEIA\GE-EL-TE-E-A – ГЕЛАТИ — ингушское село у входа в Дарьяльское ущелье

QIST-ERRA\KI-IS-TE-ER-RA — буквально переводится с ингушского как «выходец из Кистинии»

KURRA/KU-UR-RA — в переводе с чеченского и ингушского значит «гордый», а также горное местечко

KURI — КУРИЕВ,

KURUKA/KU-UR-RU-QA — КУРКХ (см.выше), КУРКИЕВ — ингушская фамилия, КУРКХ — ингушское имя

f KUKKU- КХОКХА — «голубь» с ингушского, а также чеченское имя КОККА

KUTTI- чечено-ингушские имена КА-ТИ/КИТИ и ингушские фамилии КОТИЕВ, КИТИЕВ, ГУДИЕВ

МАНIIА- МАХIИ — инг. имя

MAITTA- МАТИ, МАДА — чеч.-инг. имена, МАТИЕВ — инг. фамилия, МАДАЕВ — чеченская фамилия

MALIK-NASIR- МАЛИК — чеченское имя

MAT-TEŠUR — см. MAITTA

f MINUSA — МИНОВСИ — инг. женское имя

MATI — см./ MAITTA

МАТIIА — см. MAITTA

MATU- см. MAITTA

BALTAIA/BAL-TA-A-A- БАЛТА — инг. село по Военно-Грузинской дороге

PALAIA/PALA-A-A/PALIIA – ПИЛИ — инг. имя, ПЛИЕВ — инг. фамилия

f PENTU — ПАНТО — инг.имя

PIPEPŠA/BI-BER-ŠA – БИБЕРС — инг.имя

f NANAIA — НАНА — мать (чеч.-инг.)

f SATE — CATA — инг. женское имя, СЕДА —

чеч. женское имя

ŠAMPIIA — САМПИЕВ — инг. фамилия

ŠEKAR -ZIZZA — сладкий цветок/сахарный

цветок (инг.)

ŠUANI — ШУАН/ШОАН — инг. село в Джейрахском ущелье, ШАУНИ — высокогорное село в Чечне

ŠUKRI — ШУКРИ — инг. имя

TAHIRI – ТАХИР — чеч.- инг.имя

f TAMAR-ELLI – ТАМАРА — чеч.-инг. имя

TAPAIA/TA-PA-A-A — ТАПА — чеченское имя

TATI/TATA- ТАТИЕВ — инг.фамилия, ТАТАЕВ — чеч.фамилия.

Пожалуй, хватит на этом. Все равно не представляется возможным перебирать полторы тысячи только хурритских имен в рамках хоть и большой, но статьи.

В заключение хочу привести слова замечательного американского лингвиста-ориенталиста И. Гельба: «Письмо и язык — самые главные символы нации. Именно поэтому первой целью всех завоевателей для уничтожения какого-либо народа было уничтожение его письменных источников. Теперь мы понимаем, почему Кортес, покорив Мексику в 1520 году, приказал сжечь все книги ацтеков, которые могли напоминать местному населению их славное прошлое; почему испанская инквизиция, посылая евреев на костер, сжигала их Талмуд; почему современные нацисты, желая уничтожить враждебные им идеологии, сжигали книги своих оппонентов и почему страны-союзники после второй мировой войны уничтожили всю нацистскую литературу». [I.Gelb, A study of writing, 1963, Chicago, c.34-35.]

Трудно найти более подходящие слова для иллюстрации важности развития языка и литературы.

АХМЕТ КУРКИЕВ

Библиография:

1. A. Deimel, Sumerisches Lexicon, II, 2, Roma, 1930, № 132:18

2. I.M.Diakonoff, S.A.Starostin, Hurro-Urartian as an Eastern Caucasian language.- MSS, Beiheft 12, NF.; Munchen, 1986, X, 100р.

3. I.M.Diakonoff, 1971, Hurrisch und Urartaisch.- MSS, Beiheht 6, NF.

4. I.Gelb, Inscriptions from Alishar and Vicinity, Chicago, 1935.

5. I.Gelb, Nuzi personal names. The University of Chicago oriental Institute Publications, V.57, 1963

6. I.Gelb, A Study of writing, Chicago, 1963

7. .Jones, Sumerian problem, London, 1969

8. S.N.Kramer. From the Poetry of Sumer. University of California Press, 1979

9. J.Mellaart, The Cambridge Ancient History, V. 1, chapter VII, I-Х. The earliest settlements in Western Asia. From the ninth to the end of the fifth millenium B.C., 1967

10. C.M. Otten, Sumer, IV, 1948, 125 ff

11. A.Salonen, Die Mobel des alten Mesopotamien, Nelsinki, 1961

12. E.A.Speiser. The Hurrian Participation in the Civilizations of Mesopotamia, Syria and Palestine.- CHM, 1, 1953

13. G.Steiner: Hurrian and Urartian as Caucasian Languages. Annual of Armenian linguistics 13, 1992 p. 1-50 Cleveland, OH

14. M. Swadesh, 1951, Diffusional cumulation and archaic residue as historical explanations. Southwestern Journal of Anthropology 7; 1-21

15. M. Swadesh, 1955, Toward greater accuracy in lexicostatistical dating. International Journal of American linguistics, 21, 121-37

16. F.Thureau-Dangin, 1912, Tablette de Samarra- RA, 9, с 1-4

17. C.L Wolley, Forgotten Kingdom, Harmonds-worth, 1951

18. C.L. Wolley, The Sumerians, Oxford, 1929

19. C.L. Wolley, J.Hawkes, History of Mankind, Paris, 1963

20. Г. Вильхельм. Древний народ хурриты.- М., 1992

21. В.Н. Гамрекели. Двалы и Двалетия в I-XV в.- Тбилиси, 1961

22. И.М. Дьяконов. Предыстория армянского народа. — Ереван, 1968

23. И.М. Дьяконов, С.А. Старостин. Хуррито-урартские и восточно-кавказские языки. В кн. Древний Восток — этнокультурные связи. — М., 1988

24. К.Х. Кушнарева, Т.Н. Чибинишвили. Древние культуры южного Кавказа (V-III тыс. до н.э.),- Л., 1970

Реклама

Добавить комментарий »

Комментариев нет.

RSS feed for comments on this post. TrackBack URI

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

Блог на WordPress.com.

%d такие блоггеры, как: