
Маршани Беслан Кациевич и Маршани Зураб Хасултанович
У нас каждому секретарю земской управы, преподавателю двухклассного училища, каждому прапорщику из семинаристов хотелось быть министром. Что-ж, добились! Завоевания “святой и бескровной,“ как видите, на лицо! Деревня сидит без света и без мыла, без сапог…Кстати, как она вас встречает деревня?..
— Клянусь Богом, всадники мои, на что головорезы, не могли от слез удержаться! Хватают за стремена, целуют руки и ноги, плачут от счастья, проклинают большевиков…
От красных все прячут, закапывают в землю, а нам ташут и мед, молоко, масло, яйца, сало. И вообразите, потеха, огорчаются, что мои всадники не едят сала.
Они сидели на лавке под образами перед столом, накрытым скатертью.
— Сейчас будем ужинать. Да снимите вы, ротмистр, ваш шлем!
— Я и забыл! В самом деле, столько впечатлений. Совсем, совсем другой мир… У меня в кармане мягкая английская фуражка…
— А у меня для вас найдется кокарда. Сейчас придет мой помощник, старый ингушский князь Маршания, только недавно произведенный в корнеты.
— А разве у ингушей есть князья?
— Нет, ингуши-демократы,- улыбнулся Бей-Мурат,- но видите, предки князя Моршания выходцы откуда-то из Абхазии, обингушившиеся абхазцы. Старик, шестьдесят пять лет, а ведь до сих пор еще первый наездник на всем Северном Кавказе! Такие вещи, как он проделывает в джигитовке, клянусь Богом, никому из молодежи не угнаться!..
[…]Кто-то дернул дверь, и послышался немолодой с сильным кавказским акцентом голос:
— Ваше сиятельство, разрешите…
Так вот он знаменитый горский наездник!
Переяславцев иначе представлял себе князя Маршания и был разочарован, увидев маленького, сухого старика в серо-темно-коричневой черкеске с новыми корнетскими погонами. (more…)